из глубины веков

из глубины веков 

Невозможно установить, когда на земле появились пчелы. Их окамене­лости обнаружены еще в пластах мелового периода, возраст которого исчис­ляется в несколько миллионов лет .

При каких, обстоятельствах произошло знакомство человека с медом, сейчас можно только предполагать. Он мог наткнуться на поваленное бурей дерево с заполненным медом дуплом. Мог, пробираясь среди нагромож­дения камней, случайно обмочить пальцы рук в вытекавшую из расщелины струю растопленного солнцем меда. Возможно, мед привлек к себе внимание своим неповторимым ароматом и переливающимся на солнце янтарно-золотистым цветом. Но все наши предположения только догадки. Несомненно одно — это знакомство было случайным, как, впрочем, все новое, что пости­гал человек, взбираясь со ступеньки на ступеньку по лестнице эволюции. В то же время это знакомство было знаменательным. В этот момент включил­ся счетчик многовековой истории пчеловодства. Пройдя в своем развитии несколько длительных периодов, отражающих общий уровень материальной культуры, оно впоследствии развилось в крупную отрасль хозяйства.

Значение меда не исчерпывалось чисто потребительскими целями. Он сыграл роль своеобразного катализатора, ускорившего как физическое, так и умственное формирование человека. Говоря о «Химических предпосыл­ках очеловечивания», Энгельс имел в виду влияние содержащихся в пище веществ на общее развитие организма.

Включение в рацион меда, содержащего необходимую для нормального функционирования мозга глюкозу, не могло не оказать влияния на увеличе­ние объема серого вещества мозга, которое, как в настоящее время достовер­но доказано, весьма чувствительно к составу пищи.

Благотворное влияние меда на организм человека объясняется сущест­венным отличием его химического состава от всех других продуктов питания. Микроэлементы, ферменты, витамины, белки, аминокислоты и другие вещест­ва содержатся в меде в наиболее приемлемой для усвоения клетками форме.

 

По своему составу этот растительно-животный продукт весьма близок к кро­вяной плазме, быстро и легко усвояем, питателен. Биологическая роль меда заключается в положительном влиянии составляющих его разнообразных ингредиентов на нервную систему, тканевое дыхание, процессы кроветворе­ния. Учеными установлено наличие в меде особых факторов роста и биоген­ных стимуляторов, повышающих жизнедеятельность организма и рост клеток.

Многочисленными опытами, поставленными исследователями многих стран, доказано, что животные, которые получают мед, развиваются намного быстрее, чем их собратья по контрольной группе. Аналогичное стимулирую­щее действие мед оказывает и на растения. Веточки различных пород деревьев после пребывания в растворе меда обнаруживают хорошо выражен­ный ускоренный рост.

Мед обладает высокими антибактериальными свойствами, известными и широко используемыми еще в глубокой древности. Болгарский исследователь С. Младенов провел несколько серий специальных опытов, которые пол­ностью подтвердили исторические сообщения о необычных свойствах меда. Так, речная рыба и куриные яйца после четырехлетнего пребывания в меду полностью сохранили свою первозданную свежесть, в то время как контрольные образцы начали разлагаться буквально через несколько дней.

Консервирующие свойства меда используются в быту и в наше время. Жители Цейлона, например, хранят тщательно обмазанные медом куски мяса в дуплах деревьев, где оно более года сохраняет свой натуральный вид, вкус и запах.

Формирующийся человек, уже овладевший орудийной деятельностью и освоивший многие способы охоты на диких зверей, даже таких крупных, как динотерий и мамонт, несомненно, знал пчел и производимый ими мед. Он довольно широко употреблял мед в пищу, добывая его из обнаруженных гнезд диких, пчел. Это подтверждается многочисленными историческими свидетельствами, например, частичками воска на черепках керамической посуды. Наиболее достоверны в этом отношении наскальные изображения древних охотников за медом. Самые ранние из них нарисованы более 10 тысяч лет назад. Впервые фрески на пчеловодческую тематику обнаруже­ны в первой четверти XX века в Валенсии и в Альбесете, удаленных одна от другой провинциях Испании. В обоих случаях первобытный художник, применяя краску из желтой охры, буро-красного железняка, черного марган­ца, белой извести, растертых с оливковым маслом, изобразил на серых пещерных стенах охотников за медом, отважно взбирающихся по лианам к расположенным на отвесных утесах пчелиным гнездам.

Но более всего интересно то, что еще в 1921 году, когда была открыта фреска в Паучьей пещере, крестьяне Валенсии добывали мед таким же спосо­бом, как их далекие предшественники, обитавшие в тех же местах 10 тысяч лет назад. Преемственность многих древних хозяйственно-промысловых тра­диций,чаще всего трансформированных временем, прослеживается во мно­гих способах и приемах современного пчеловодства.

Изображения охотников за медом и вьющихся вокруг них потревоженных пчел открыты в Египте, Индии, Италии, Германии. Сквозь толщу веков до­шли до нас и письменные свидетельства о занятии человека пчеловодством. В древнейшем памятнике индийской литературы «Веды». повествующем о событиях 5—7-тысячелетней давности, о меде говорится как о хорошо извест­ном продукте питания. Он входил в рацион многих племен еще в каменном веке и добывался везде, где обитал человек.

Как ни странно, но и в наше космическое время есть еще люди, живущие в каменном веке и занимающиеся диким пчеловодством. Пигмеи племени онжи обитают на затерявшихся в восточной части Бенгальского залива Андаманских островах. Пищу они добывают собирательством, охотой, в том числе и за медом диких пчел. Притом точно так же, как это делали много тысячелетий назад в Европе.

Прошли века, накопился опыт и человек приручил пчелу, т. е. перешел к культурной форме пчеловодства, которое постепенно распространилось в Египте, Ассирии, Индии, Греции, Риме.

В Древнем Египте, например, население разводило пчел уже около 6 тысяч лет назад. Египтяне хорошо знали и кочевое пчеловодство. На спе­циально оборудованных плотах они еще за 2 тысячи лет до нашей эры перевозили улья в медоносные районы Верхнего Нила, где медоносы зацве­тали на полтора месяца раньше, а по окончании медосбора тем же путем возвращались домой ко времени главного взятка. О количестве собранного меда они безошибочно судили по специальным отметкам, фиксирующим погружение плотов в воду.

В Европе, в том числе и в Белоруссии, кочевое пчеловодство не было из­вестно, так как здесь оно вплоть до XX века носило преимущественно лесной характер.

 

В Египте были распространены три вида ульев — плетеные из гибких прутьев, керамические в виде горшков и трубчатые, также изготовленные из обожженной глины.

Почитание пчел у египтян было возведено до уровня обоготворения Их изображения украшали обелиски и гробницы фараонов, помещались в ка­честве символа покорности на прошениях. Объединив Верхний и Нижний Египет в одну державу, царь Минос утвердил для каждого из них свою эмбле­му. В Нижнем Египте ею стала пчела.

На Среднем Востоке товарный мед получен 5 тысяч лет назад в керами­ческих и соломенных ульях.

Небывалого расцвета достигло пчеловодство в Ассирии. В искусстве обращения с пчелами ассирийцы превзошли многие современные им народы. Как следует из исторических источников, им был известен утраченный позже звуковой способ руководства пчелами. Они могли, например, при помощи зву­ка определенного тембра и силы принудить рой покинуть улей и по команде снова вернуться в него. Много лет спустя Вергилий отмечал, что вылетевший рой можно посадить игрою на цимбалах. Современные эксперименты пока­зали, что при звуке частотою в 600 Гц пчелы в неподвижности застывают на сотах.

В Афинах, куда пчел завезли египтяне, более трех тысяч лет назад было 20 тысяч ульев. Черепки глиняных ульев, найденных на Агоре, центральной площади Афин, и на горе Гимет, недалеко от города, свидетельствуют, что древние греки интенсивно занимались пчеловодством в IV—111 вв.до н. э. Керамические улья, напоминающие конусообразные вазы с плоским дном размером 30X90 см, пчеловоды размещали в нишах толстых стен или укла­дывали на глиняном растворе в штабеля.

Эти своеобразные батарейные пасеки накрывались общим навесом, защищавшим пчел от дождя. По мере заполнения такого улья вощиной и медом его объем увеличивался путем присоединения одного, а при хорошем медосборе — и нескольких колец-приставок из обожженной глины высотою 10—15 см. Леток в виде полукруг­лой выемки находился в съемной крышке улья.

Аналогичное штабелеобразное, точнее, ярусное размещение ульев практиковалось в 1875 году на пасеке в д. Щорсы (ныне Новогрудского района Гродненской области). Что это — совпадение или творческое заимствование эллинского опыта, который мог проникнуть через Византию, с которой Киевская Русь поддерживала довольно тесные и длительные торговые связи? Несомненно, что многосто­ронние взаимоотношения с греческими колониями Херсонес, Ольвия, Боспор и др., а также с Восточной (Византийской) империей «неизбежно влекли за собою и некоторое ознакомление с элементами византийской культуры».

Известен уникальный случай несколько необычного использования кера­мических ульев в Греции. Во время раскопок в Аттике (А. Лиангурос, 1971 г.) на Марафонской равнине, в 200 метрах юго-западнее могилы пла-теян, обнаружено относящееся к 2 веку до н. э. захоронение семилетнего мальчика, скелет которого покоился в двух керамических ульях, соединенных отверстием к отверстию. Рядом с этим уникальным гробом стояла глиняная чаша. В середине находился редкого образца глиняный стакан с вертикаль­ными надрезами на наружных стенках.

Широко было развито пчеловодство и в Древнем Риме. В окрестностях Вечного города существовало большое специализированное пчеловодческое хозяйство. О его размерах можно судить не только по обширным площадям, засевавшимся медоносами, но и по огромному для того времени налогу в 10 000 сестерций, которые ежегодно вносили владельцы пасеки братья Вея­ны в государственную казну.

С успехом занимались пчеловодством на Корсике — ежегодная дань свободолюбивых и гордых островитян Риму составляла 20 000 фунтов меда и воска   . Так что в античном мире мед хорошо известный и распространенный продукт.

Именно в это время достигнутый уровень письменности и культуры позволил теоретически осмыслить и обобщить накопленный опыт. Возникает пчеловодческая литература.

Величайший мыслитель древности Аристотель (384—322 гг. до н. э.) был не менее великим естествоиспытателем. В своем 10-томном труде «История животных» он одним из первых подробно описал распределение труда в пчелиной семье, заболевания пчел, их врагов и т. д. Насколько скрупулезным, в лучшем значении этого слова, исследователем был Аристотель, можно судить по его описанию прополиса — пчелиного клея. В зависимости от цвета, запаха, вязкости и назначения он подразделял этот продукт жизнедеятельности пчел на три вида: конизис, используемый пчелами для сужения летков, митис — для смазки «внутренних краев улья перед входом»- и писсокерос — для покрытия внутренних стенок улья. За разработ­ку теоретических и практических вопросов пчеловодства благодарные потомки заслуженно увенчали Аристотеля почетным титулом «Солнце древнего пчеловодства».

О жизни этих трудолюбивых насекомых и лечебных свойствах продуктов пчеловодства писал выдающийся ученый и реформатор медицины Гиппократ (460—377 гг. до н. э.

Римский писатель и ученый Марк Теренций Варрон (116—27 гг. до н. э.) в своем обширном трактате «О сельском хозяйстве» рассмотрел способы разведения пчел, устройство ульев, применение меда.

Его коллега по перу и науке Плиний Старший (79—23 гг. до н. э.) в своем труде «Естественная история в XXXVII книгах» ратовал за всемерное разви­тие пчеловодства в Римской империи.

Вергилий (70—19 гг. до н. э.) был не только великим поэтом, но и большим любителем пчел. Четвертую книгу своих знаменитых «Георгию» он целиком посвятил пчеловодству. Это он, ознакомившись с жизнью пчел и убедившись в превалировании в пчелиной семье общественного начала, с удивлением воскликнул: «Так вы не для себя собираете мед, пчелы!»

Пчелы и теперь продолжают удивлять человека высокоразвитым чувст­вом коллективизма, четкой организацией жизни роя, разделением функций и согласованностью труда, трогательной заботой о воспитании потомства, взаимовыручкой и беспримерным самопожертвованием. Охраняя своих со­родичей, пчела в силу биологического инстинкта гибнет и ценою своей жизни защищает общее для всего роя жилище.

Все это возбуждало у людей страстное желание постигнуть удивительную, еще и сегодня во многом таинственную природу этого маленького существа. Человек стремился понять, что объединяет неспособных в одиночку к су­ществованию насекомых в монолитный, спаянный рой.

Как только человек начал задумываться о своем назначении на земле и о смысле существования, он стремился найти ответ на эти вечные вопросы у природы. У нее он надеялся обнаружить и радикальный рецепт для врачева­ния болячек и язв несовершенного в прошлом общества. Наиболее подходя­щим для этих целей многим казался пчелиный рой, где все согласовано настолько гармонично и рационально, что человек буквально терялся. Он не мог себе представить, каким образом существо массой всего в одну десятую грамма смогло создать такую форму коллективной жизни, при которой исключены противоречия, а интересы одной пчелы сочетаются с интересами всего роя.

Часто восхищение перерастало в гиперболизацию способностей пчелы. Идеализация роя доходила до того, что пчелам приписывали свойственную человеку мотивированность действия, их наделяли человеческими чертами и свойствами. Древнегреческий законодатель Ликург, разрабатывая основы государственного строя Спарты, руководствовался существующим в пчели­ной семье образцовым порядком. Многие не понимали, что человек в отличие от пчелы является не только биологическим, но и социальным существом. Стремление реформировать человеческое общество по образу и подобию пчелиного роя не обходилось и без доходящих до абсурда курьезов.

Пчеловодство издавна было хорошо известно и древним славянам. Неко­торые исследователи относят возникновение у них зачатков пчеловодства как самостоятельной отрасли хозяйства к V—VI векам.

Первые письменные сведения о занятии восточных славян пчеловодством содержатся во многих источниках, повествующих о событиях X века. В них часто и в разной связи упоминаются мед и воск.

Летом 945 года в Киев для переговоров о заключении договора прибыла греческая делегация. Перед отъездом послов князь Игорь по тогдашнему обычаю богато одарил их «скорою и челядью и воском». В том же году при попытке взять с древлян повторную дань, непременной частью которой были продукты пчеловодства, князь Игорь погиб. Возмущенные открытым грабежом и наглостью князя, древляне во Главе со своим вождем Малом вышли из Коростеня и перебили всю его дружину, а самого Игоря разорвали на части между двумя вершина­ми согнутых деревьев. В 946 году княгиня Ольга отправилась в древлянскую землю, чтобы отомстить за смерть мужа. Древляне, как сообщает летописец Нестор, спросили у нее: «Чьто хощеши у нас? Ради даем медом и скорою». Ольга ответила: «Ныне у вас несть меду, ни скоры, но Мала у вас прошю». Сожженный дотла Коростень и почти пять тысяч убитых древлян — таков итог справленной Ольгой по мужу кровавой тризны.

В 969 году великий князь Святослав Игоревич, стремясь освободиться от тягостной повседневной опеки властолюбивой матери, намеревался перенес­ти свою резиденцию в Переяславец на Дунае. Свое желание в разговоре с княгиней Ольгой он мотивировал в основном экономическими соображения­ми: «Не любо ми есть жити Киеве, хощю жити Переяславьци во Дунай, яко то есть среда земли моей, яко ту вься благая соходяться: от Греко поволоки, злато, вино и овощеве разноличьнии, из Чехо и из Угоро — сьеребро и комони, из Руси же скора и воск и мед и челядь».

Длительное время торговля медом с Византией и греческими черноморски­ми колониями осуществлялась через посредство Хазарского каганата, которо­му платили дань некоторые восточнославянские племена, в том числе и ради­мичи. В 965 году Святослав Игоревич разгромил могущественную хазарскую державу и она навсегда сошла с исторической арены. Славяне установили с Византией прямые связи.

Многочисленные исторические материалы свидетельствуют о широком распространении пчеловодства во всех землях восточных славян. Пчелиный мед в XIII—XVI веках по-прежнему оставался одним из основных эквивален­тов обмена, ценным товаром экспорта и непременной составной частью выплачиваемой дани. Жители Берестья в 1289 году платили Мстиславу Даниловичу, князю Владимирскому, в общем количестве дани два лукна меда с каждых ста человек. Эта же единица измерения служит мерой меда и в XVI веке: « Давали с села Бабиничи … два лукна меда красного … в лукно укладывали по десяти пудов». В суплике Жигимонту I Старому жители Бчицкой волости писали в 1509 году, что они издавна наместнику Мозырскому «сычевали носатку меда».

В качестве пользующегося спросом на внешнем рынке товара выступал и другой продукт жизнедеятельности пчел — воск, отлитый в круги опреде­ленной массы. При чтении летописей и позднейших актовых материалов невольно возникает мысль, что во времена Киевской Руси воск, как и теперь, котировался выше меда. Им одаривали послов и представителей царствую­щих династий. На одной из 617 цветных миниатюр Радзивилловской летопи­си, воспроизводящей прием Игорем в 945 году греческих послов, древний  художник изобразил на столе несколько кругов воска».

Княгиня Ольга во время своего пребывания в Константинополе, куда она ездила в 957 году для укрепления политических и торговых связей с Византией, преподнесла самому императору Константину в качестве ответного дара «челядь и воск, и скору».

Устойчивый спрос и высокие цены на воск, а главное, достаточно надеж­ная сырьевая база обусловили возникновение самостоятельной отрасли перерабатывающего производства, которое в XV—XVII веках на территории современной Белоруссии получило название «восковництво»: пан Верешака, «маючы у себе в аренде восковництво Виленское… на две лете в аренду тое восковництво Виленское в певным контракте…листом… завартым пустил». Обработка, отливка в круги («забiванне»), маркировка воска («проб)янне») проводились в специальных воскобойнях, имевшихся во всех больших горо­дах: «даровал пререченому месту… воскобойню на забиванье воску». За право владения воскобойней взимался налог — воскобойное: «Воскобойное… на уряд замковый Суражский давано быти мает». Контроль за вывозом воска за пределы государства осуществлялся специальными чиновниками — восковничими: «Восковничие Берестейские … личбу выдали доходу з восковое коморы 346 коп.»

Сведения о хозяйстве восточных славян вообще и о пчеловодстве в част­ности содержатся в ряде арабских источников IX—X веков. Широкое разви­тие пчелородства восхищало восточных путешественников, почти каждый из них считал своим долгом упомянуть об особенностях разведения пчел на зем­лях Киевской Руси.

О содержании пчел в ульях в виде бочек писал в «Книге добрых дел» более тысячи лет назад арабский ученый Ибн Рустэ, а Ибн Даст, говоря о сла­вянах, заметил еще в IX веке: «Из дерева они выделывают сосуды, в которых находятся у них и пчелы и мед».

Однако исторические источники ничего не говорят о времени возникно­вения пчеловодства у восточных славян. Они лишь констатируют факт широ­кого развития отрасли на восточнославянских землях в IX—XII веках. Более конкретный ответ на этот вопрос чает нам лингвистика. Сравнитель­ный анализ пчеловодческой терминологии показывает, что основное ее ядро .своими этимологическими корнями восходит к общеславянскому единству. Действительно, у всех восточных, западных и южных славян наиболее древний пласт пчеловодческой лексики (пчела, мод, матка, трутень, воск) одинаков. Возьмем, к примеру, слово «воск»: русское — воск, белорусское — воск, украинское — вIск, польское ю’кк, чешское у’озк , словацкое уозк, верх-не и ни кашубское иоекк , болгарское — восък, полабское — хмазк , македонское — восок, сербо-хорватское — вбсак, сло­венское — уовек   и т. д.. А это значит, что пчеловодство возникло у славян в глубокой древности, во всяком случае ранее V—VI веков, когда, как извест­но, произошел распад общеславянского языкового единства.

Богатый материал о пчеловодстве содержится в произведениях устного народного творчества белорусов. Слово «борцщь», например, в значении «изготовлять борть» дошло до нас в народной песне полешуков.

Пчеловодческая культура восточных славян была настолько высокой, что изучавший ее немецкий ученый О. Шрадер назвал Восточную Европу «обетованной землей пчеловодства».

По классификации известного немецкого историка пчеловодства  Ам-брустера, белорусов следует отнести к лесной пчеловодческой группе, т. е. к народам, занимавшимся бортничеством.

Свежие записи